Сергей Беляков «Парижские мальчики в сталинской Москве»

Документальный роман — очень точное определение жанра этой книги. Беляков — историк, и четко следует принципам исторического исследования: опирается на документы, сохраняет всевозможную объективность в отношении своих героев и описываемых событий, досконально и скрупулезно воссоздает быт и атмосферу Москвы конца 1930 — начала 1940-х. При этом читается книга на одном дыхании, как хороший роман.

Взяв за основу отрезок из жизни одного героя — сына Марины Цветаевой Георгия «Мура» Эфрона, Беляков, отталкиваясь от событийного ряда этой конкретной судьбы, восстанавливает Москву тех лет во всех деталях и подробностях. На страницах книги он несколько раз упоминает французского историка Марка Блока. Это не просто так: именно Блок предложил рассматривать человека внутри его времени, неотделимым от эпохи, в которой жил. Этот принцип положен в основу «Парижских мальчиков…».

Сергей Беляков. Парижские мальчики в сталинской Москве: документальный роман. — М.: АСТ, редакция Елены Шубиной, 2022. — 668 с.

Вторым героем стал Дмитрий Сеземан, друг Мура, с которым его связывали сложные, но очень близкие отношения. Так же, как и Мур, Дмитрий оказался в сталинской Москве после того, как провел детство в Париже. Их чужеродность, которую они каждый по-своему пытались преодолеть, бросалась в глаза и делала их иностранцами в родной стране: «Мур открывает, что как бы он ни старался, для советских людей он — не свой, чужой. На нем лежало "клеймо Запада". Однажды Мур пожаловался Юрию (Сербинову, своему другу), что боится так и не стать русским человеком: "…хотя я стараюсь наиболее полно приспособиться к советским условиям, все-таки все во мне видят "мусьё" и "хранцуза", говорят, что нет во мне ни капли русского духа, что я на русского не похож…"».

Оба «парижских мальчика» искренне считали, что лучшие их годы, самая прекрасная часть жизни осталась там, в детстве и в Париже. Дмитрий Сеземан, к слову, однажды уедет обратно во Францию и в Россию больше не вернется. Наверняка и Георгий поступил бы так же, и Беляков пишет об этом, но, к сожалению, сын Цветаевой проживет лишь 19 лет и погибнет на полях Великой отечественной войны.

Чужеродность героев помогает повествователю подробнее и точнее рассказать о советской Москве — ведь для сегодняшнего читателя, даже москвича, с нежностью узнающего реалии родного города, — та Москва тоже уже чужда. Беляков воссоздает все стороны жизни предвоенной и военной столицы: что ели, где доставали еду, в каких ужинали ресторанах, в какие театры и заведения ходили, что слушали и смотрели, каковы были жилищные условия, как одевались, как и какие отмечали праздники, какой любили спорт, от чего фанатели, кого назначали кумирами, как реагировали на войну вообще и на угрозу захвата Москвы в частности. Это полноценная энциклопедия московской жизни определенного периода в духе книжной серии «Повседневная жизнь», но выраженная через взгляд и переживания одного необычного юноши, который пытается стать в этом городе своим, но у него не получается. Именно эта оптика, дающая эффект остранения, делает исследование незаурядным, уникальным.

Сергей Беляков иногда даже «заигрывает» с читателем. Так, обсуждая события жизни Мура, о которых не осталось точных свидетельств, он, отсекая бритвой Оккама самые невероятные версии, излагает ту, что больше всего похожа на правду. Но при этом ёрничает: «Если бы я писал не документальный, а бульварный роман, то предпочел бы другую версию» и тут же ее излагает, подкрепляя домыслами, которые звучат вполне правдоподобно. «Что тут можно нафантазировать! <…> Но ничего этого, по-видимому, не было», — развенчивает он тут же самого себя. Это прекрасная иллюстрация к тому, как должен и как не должен работать ответственный биограф.

Любые собственные предположения Беляков подкрепляет цитатами, по возможности, из разных источников, но всегда оговаривает, что это лишь версия, если точных свидетельств о событии не осталось. Никаких поблажек себе как биографу и историку автор не делает — весь текст возведен на опорах документов и исследований. Это добросовестная и серьезная работа, но не без юмора и улыбки, что делает ее еще и очень живой, интересной: «С первого же дня Мур жалуется, что с продуктами в деревне "плоховато". <…> "Жуть. Мрак", — сказала бы Эллочка-людоедка. Но Мур не Эллочка, он описывал свои "страдания" на многих страницах, по-русски и по-французски».

Сам образ и характер Мура, воссозданный с тем же научным тщанием, противоречив. Невозможно понять, симпатичен ли герой автору, потому что Беляков максимально объективно описывает как положительные, так и негативные черты его личности, не забывая вписывать их в обстоятельства как времени, так и места. Люди редко бывают контурными, как фигура на плоскости, и черно-белыми, как чертеж, вот и Мур предстает перед читателем в объеме и красках, и это безусловно заслуга Сергея Белякова.

Конечно, здесь есть и множество других героев — близких Мура, случайных людей в его жизни, и все они тоже очень колоритны, живо предстают перед глазами, звучат собственными голосами через многочисленные цитаты. Композиция получилась не только объемная, но и многофигурная: страна, город, люди во взаимодействии и взаимосвязях. Отличная, в общем, книга. Спасибо автору.

Читать в блоге