Алексей Зверев. Набоков (ЖЗЛ)

После того, как я прочла письма Владимира Набокова к жене Вере (об этой книге статья выйдет позже), мне захотелось прочитать биографию писателя, чтобы упорядочить информацию и добавить подробностей. В целом я знаю, что, как и когда, но захотелось прочитать законченную историю. Правильно было бы после писем, которые составил и прокомментировал новозеландский набоковед Брайан Бойд, взяться за чтение биографии именно его авторства. Но еще оставалось несколько дней каникул, все располагало к хюгге-чтению на кресле, а на полке стояла бумажная книга из серии «ЖЗЛ»... Дальше начинается история про обманутые ожидания.

Итак, жизнеоописание Набокова в серии «Жизнь замечательных людей», автор – литературовед Алексей Зверев, специалист по американской литературе ХХ века, человек известный, но я никогда раньше ничего им написанного – так получилось – не читала. Может быть, поэтому меня удивило, что никакой биографии в этой книге нет. В ней подробно, в свободной форме, разбираются романы и некоторые значимые для Зверева рассказы – да, в контексте времени и места, но речь только о творчестве. О жизни Набокова в этой книге очень и очень мало – меньше, чем в биографической справке формата «дата – событие».

Справившись с разочарованием, я все-таки решила дочитать, и книга мне категорически не понравилась. Конечно, нехорошо пинать автора, ушедшего из жизни, но мной движет желание предупредить: об этой книге в интернете можно найти очень хорошие отзывы, которые противоречат моим впечатлениям. Многие будут покупать именно эту биографию, устрашившись двухтомника Бойда. Поэтому хочу написать о том, как я восприняла этот текст.

Разборы первых романов и рассказов, тех, которые выходили под фамилией Сирин, интересные и живые, хотя сильно окрашены личным отношением автора к своему герою и к некоторым недопустимым с его точки зрения поступкам, мыслям, постулатам. Поначалу Зверев старается сдерживаться, но нет-нет, да стрельнет в Набокова из водяного пистолетика, укорив его в надменности, злопамятстве или скверном характере. Читая, я недоумевала – так нравился Звереву его герой или он его ненавидел? Хотя было бы здорово, чтобы такого вопроса не возникало. Было бы здорово не встречать на страницах книги таких фраз, как «бестолковые критики», «толпа обожает узнавать собственные грехи в жизнеописаниях тех, кто ей не равен», не читать в официальной «жзлке» сплетен и пересуд о характере Набокова. Целые страницы автор то ли спорит, то ли соглашается со своими источниками, которые рассуждают о холодности, равнодушии, аполитичности, нерелигиозности и надменности Владимира Владимировича, проводя линию от Сирина, который был «еще ничего» до автора «Лолиты», который загордился и задрал нос. Ладно, я смирилась, что сборник рецензий на все написанное Набоковом назвали биографией и выпустили в биографической серии. Но точно не оценочных суждений о человеке, которого никто из нас не знал, ждала я, открывая эту книгу. К тому же автор навязывает читателю собственную оценку набоковских книг, выдавая ее за истину в последней инстанции: например, он постоянно упоминает, что «Ада» – роман плохой, неудачный. А если я не согласна? Ему неудачный, а мне один из любимых.

К концу книги, когда мы перемещаемся в Америку, а затем в Швейцарию, становится совсем худо. Набоков превращается в мировое зло, и тут уже не приходится сомневаться: Зверев точно его ненавидел. Писатель в его трактовке то «забывает и о полученном воспитании, и о вкусе», то «испытывает острую жалость к самому себе», то оказывается «очень зачерствелым (или сверх всякой меры озлобленным) человеком». Последние главы книги уже не имеют отношения ни к биографии, ни к литературоведению: это обвинительная речь. Набоков под конец жизни, оказывается, потерял всё: талант, такт, этические ориентиры, скромность, всех друзей и вообще берега.

Тут я должна сделать лирическое отступление. В детстве и юности я обожала книги серии «ЖЗЛ» за то, что со страниц на меня глядел живой человек. Разный: хороший, плохой, ошибающийся, совершающий всякие поступки. Я читала про Жанну, и мне казалось, что я отправлялась брать Орлеан вместе с ней, горела с ней на костре. Я видела эгоистичного, но живого Байрона. Оказывалась в холодных средневековых замках рядом с Карлом Великим. Сорила деньгами и испытывала муки творчества вместе с Джеком Лондоном. Я видела, как ошибаются, как дышат, как живут выдающиеся люди – так, словно они не были давно мертвы. Я не помню ни одного автора этих биографий. Может, Моруа – просто потому что знаю, что он много написал в этом жанре. Но вообще автора обычно в таких книгах нет – он рассказчик, не герой. Только не в биографии Набокова. Алексей Зверев перетянул одеяло на себя, рассказав о своем отношении к Сирину-Набокову, хорошенько встряхнув его грязное белье, пересказав все плохое, что о нем говорили и умолчав о хорошем. Вот такая получилась «биография». Увы.