Мария Бурас «Лингвисты, пришедшие с холода»

Они занимались научными исследованиями, открывали неизведанное, мечтали и воображали – иногда их принимали за безумцев, когда в 1950-х один из них, например, предсказал появление нейросетей («новая ценная информация будет вырабатываться самой машиной в процессе ответов на вопросы, это уже будет не пассивное обучение, а, так сказать, активное накопление практического опыта – активное "самообучение"»). Они ходили в походы и ездили в экспедиции, занимались бегом на Ленинских горах, продолжали обсуждение научных вопросов за совместными обедами и чаепитиями, спорили, ругались, влюблялись, создавали семьи. Они лавировали или шли в лобовую с советской действительностью, их увольняли, разрушая карьеры и жизни, многим из них пришлось уехать из страны и искать себя заново на чужбине, но они продолжали делать свое дело – создавать структурную лингвистику, без которой сегодняшняя реальность была бы совершенно иной. Поисковики, машинный перевод, нейросети, навигаторы с голосами любимых актеров, распознавание речи и другие повседневные ныне явления создавались людьми из плоти и крови – их голоса, сложные характеры, изгибы непростых судеб оживают в книге Марии Бурас.

Мария Бурас. Лингвисты, пришедшие с холода. – М.: АСТ, редакция Елены Шубиной, 2022. – 410 с.

Все дело в композиции – Бурас дает слово другим, и герои ее книги говорят друг о друге, вспоминают смешные и грустные истории, спорят даже на страницах книги, их реплики перекликаются, дополняют друг друга, иногда они по несколько раз рассказывают один и тот же эпизод – одинаково или по-своему. Это книга в стиле «вербатим», гармонично, виртуозно собранная автором, которая сама на страницах появляется лишь в предисловии.

Герои книги (в их числе широко известные личности, например, Андрей Зализняк – его лекциями заслушивались даже крайне далекие от лингвистики и филологии люди) стояли у истоков структурной лингвистики, совершали неслыханные по тем временам дерзости, чтобы двигать науку вперед, – а позже оказалось, что им повезло собраться вместе в самое правильное время, выглянуть в окошко оттепели. Поэтому и «пришедшие с холода». Проблема в том, что через некоторое время окошко закрылось, и снова воцарился мрак. Не дотерпев до перестройки и развала Союза, многие из них махнули рукой и уехали кто в Израиль, кто в США. Но здесь, на родине, ими были созданы институты и факультеты, заложена база, взращена смена. Автор книги Мария Бурас, учившаяся на отделении структурной и прикладной лингвистики филфака МГУ во второй половине семидесятых, когда столпы этой науки уже обрели мифический флер (героический или злодейский), – яркий пример, что окно не закрылось наглухо, что усилия, вдохновенные порывы и яркие идеи группы математиков и лингвистов, работавших в 1950-60-е, проникли дальше и все еще воодушевляют следующие поколения.

Как верно подмечает сама писательница, «перекличка голосов обеспечила ту степень объективности, на которую в принципе можно надеяться». Как ни странно, это так – несмотря на необъективные высказывания каждого из персонажей, их окрашенные эмоциями воспоминания (самый ненадежный исторический источник), субъективные оценки, собираясь в стройное многоголосие, дают кумулятивный эффект объективной картины, общей, надчеловеческой. Автора хотя и не видно на страницах книги, но именно ей принадлежит безупречная сборка, идеальный баланс отобранного материала.

Книга полна смешных, абсурдных, странных, печальных историй вроде таких: «Он говорит, что даже какой-то кусок диссертации написал, но уборщица в общаге чистенькие листочки сложила стопочкой, а все исписанные выкинула, потому что они же уже непригодные». Или: «Когда в 1962 году готовилась первая конференция по семиотике, – вспоминал М.Л. Гаспаров, – я получил приглашение в ней участвовать. Это меня смутило. Слово это я слышал часто, но понимал плохо. Случайно я встретил в библиотеке Падучеву, мы недавно были однокурсниками. Я спросил: "Что такое семиотика?" Она твердо ответила? "Никто не знает"». Смешной, если бы не был грустным, чисто советский штрих: «Я всегда писал, что план выполнен на 137%. Один раз я написал, что на 100%, и на меня набросились, мол, такого не бывает. Когда снизил до 96%, спросили, почему недовыполнил. Тогда я стал регулярно, четыре раза в год, указывать 137%. И это проходило».

Важно то, что все эти серьезные люди, гении, открывавшие «новые теории, новые науки, новые миры», предстают на страницах книги людьми прежде всего живыми – смешливыми, испуганными, озлобленными, обрадованными, рассеянными, в общем, самыми обыкновенными. И это важно – знать, что сверхлюдей не существуют, а есть обычные люди, которые идут за своим талантом, вкладывают в него труд, преодолевают препятствия, договариваются с жизнью, когда невозможно взять обстоятельства нахрапом, идут тем же извилистыми тернистым путем, что и каждый из нас. Это вдохновляет.

Мария Бурас, не желавшая отпустить основоположников структурной лингвистики в забвение, написала не просто книгу памяти – это история науки глазами ее творцов, она приоткрывает людям вне этой среды дверь во внутреннюю кухню. Дает выпуклые, живые картины сложного, но интересного времени, которое мы не застали и о котором теперь можем только читать. И это не занудное, сложное чтение – это яркая история, от которой не оторваться, как от хорошей художественной книги.