Меня никогда не пугали 600-700-страничные кирпичи Орхана Памука – я знала, что это долгое прекрасное удовольствие. Но тут что-то пошло не так – дочитала эту книгу только на силе воле, настолько она оказалась унылой. Все время в голове вертелся стишок: какая мука читать Памука. Попробую разобраться, что же здесь сломалось.
Задумка романа очень интересная. На придуманном острове
Мингере сосуществуют христиане-греки и мусульмане разных народностей – арабы,
турки и собственно автохтонные мингерцы, у которых есть свой порядком
подзабытый язык. Жители острова гордятся тем, что живут мирно, а не ходят друг
друга резать периодически, как это было, например, на Крите. События, связанные
с островом, вплетены в реальную историю Османской империи времен упадка –
основное действие происходит в 1901 году.
 |
| Орхан Памук. Чумные ночи / пер. с турецкого М. Шарова. – М.: Иностранка: Азбука-классика, 2021. - 670 с. |
Когда на остров приходит чума и правители один за другим пытаются решить эту проблему, остров неожиданно обретает независимость. Где-то тут у меня произошел первый сбой. Зачем нужна независимость, более-менее понятно, – правителям острова, которые видят ситуацию изнутри, не нравятся решения центра. Но зачем перечеркивать мирное сосуществование двух культур и внезапно поднимать на щит зачаточную мингерскую культуру, осталось для меня лишено какой-либо внятной мотивации. Командующий Камиль, объявившей о независимости острова, настаивает, что жители острова – единая мингерская нация, насаждает полузабытый и очень примитивный язык, на котором почти невозможно разговаривать и писать вне бытового общения. Памук неоднократно пишет, что чистых мингерцев, которые помнят язык, на острове очень немного, и в основном это мальчишки из дальних деревень. Более того, великий герой, после гибели которого его личность возводят в культ, отрицает исторические реалии происхождения мингерцев, которые когда-то пришли сюда с берегов Аральского моря: «В сказках, которые я слышал ребенком, ни слова не было ни про это море, ни про азиатов. В это трудное время, когда весь мир бросил мингерцев погибать от чумы, когда все, что у нас осталось, это вера в наши силы, извольте, пожалуйста, не говорить нам, что мы на этом острове чужаки», – вот так запросто отдается предпочтение сказке, а не истории.
Понять, как к этому относится сам писатель или хотя бы
рассказчица, невозможно. Периодически меня не оставляло ощущение, что все это
какой-то стеб, ирония, невозможно относиться к описанному серьезно. Те же
чувства были и по поводу карантинных мер и их упорного несоблюдения (тут еще
незабытый ковид добавлял перцу) – будто писатель яростно иронизирует по горячим
следам (и хотя книга была задумана в доковидные времена, это не спасает).
Словно Памука покусал Пелевин, и все это злое остроумие на актуальные темы.
Кстати, о рассказчице. Возможно, унылое впечатление, которое
производит текст, связано с ней. Она пытается написать историю острова, но
иногда уделяет чуть большее внимание своей родственнице, которая тоже в течение
нескольких месяцев возглавляла Мингер. Рассказчица дотошная, умная и пишет
взвешенно, объективно. Она пытается отстраниться от пересказываемых событий, но
иногда влезает в голову то одному, то другому герою, на выходе получается
непонятный гибрид. Иногда нет-нет да блеснет прежний яркий образный Памук: «У
Сами-паши были часы – подарок, врученный в день свадьбы тестем
Бахаддином-пашой, с каждой стороны по циферблату: один показывал время
по-турецки, второй – по-европейски. Когда паше бывало одиноко и грустно, он
доставал эти часы бельгийской работы, и мир выглядел более сносным местом,
казалось даже, что он держит мир в своих руках. Но сейчас у него не было сил
даже на это», – в прежних романах, которые я читала, весь текст держался на
таких трогательных, запоминающихся деталях. А тут большая часть эпического
полотна – историческое исследование, нон-фикшн. Очень много повторов – о том,
что улицы столицы Мингера опустели и выглядели печально, написано раз двадцать,
наверное, а может, и больше. По стилю это похоже на «Снег», но и
острополитический «Снег» рассказывает человеческие истории, которым веришь.
Проблема есть и с персонажами – они никакие. Великий Камиль
выглядит просто фанатиком, его мотивация непонятна. Пакизе-султан – по сути,
главная героиня книги – все время плачет и обижается. Оба любят ходить на улицы
к народу, чтобы население выказывало им благодарность, восхищение и всячески
поднимало самооценку. И всякий раз опять ощущение, что это ирония, не может
быть всерьез. Наиболее живым и похожим на человека выглядит злодей Рамиз – у
него есть мотив, мировоззрение, гордость и характер. Но персонаж этот второстепенен.
Книга получилась очень умная, поднимающая важные вопросы, но
сложная для восприятия (и, поверьте, я не тот читатель, которого надо
развлекать). Вопросы, которые здесь поставлены: как реальные исторические
события превращаются в миф, сказку, легенду. Здесь этот механизм раскрыт на сто
процентов и откровенно пугает. Взаимоотношения логики, науки, знаний, подчас
добытых с огромным трудом, и привычек, традиций, верований, которые в ситуации
эпидемии «убивают» множество людей. Хорошо раскрыта нестабильность правящих
элит в смутные времена, когда власть сменяется очень быстро, лидеров возвышают,
потом сбрасывают с пьедестала, а то и казнят.
Общее впечатление – автор не до конца определился, хотел ли
он написать историю возвышенной любви (в книге есть две пары – образцы
семейного счастья), политический стеб или серьезную историю несуществующего
острова. Словно в романе сошлись, но не подружились три разных книги.
Комментарии
Отправить комментарий