Небольшая книжечка – фантастика, условно ближайшее будущее, действие происходит в Санкт-Петербурге и частично в Москве. Хорошо втягивающее в себя начало: «У каждой квартиры есть свой запах. Где-то пахнет животными, где-то детьми, лыжной мазью или старостью; но главное – в любом месте, где обитают люди, отдает другим человеком. Запах этот нельзя назвать скверным, он – знак предупреждающий, а не запретительный. Желтый свет. "Ты здесь гость"».
 |
Александра Голубева (Альфина). Катастеризм. – М: Эксмо,
2020. – 320 с. |
История сложносочиненная, сделанная мастерски и изящно,
рассчитанная на внимательного читателя, который помнит подробности – причем
отнюдь не сюжетные, а именно бытовые: жест, запах, мимолетная, чисто
описательная деталь. Все они к концу сложатся в единый узор, когда две вроде бы
абсолютно не связанные линии вдруг сойдутся. Это набоковский метод – загадка,
страниц через пятьдесят разгадка, впрочем, у Набокова это сделано более
незаметно и ненавязчиво, можно только с третьего перечитывания вдруг открыть,
понять и испытать непередаваемый восторг (в том числе поэтому его и хочется
перечитывать). У Альфины игра довольно прямолинейная, а главное, даже если на
последних страницах понимаешь, что мог какие-то тонкости упустить, перечитывать
эту книгу не хочется, одного раза, несмотря на всю красоту общей картины, более
чем достаточно.
Остановлюсь сначала на хорошем. Попадаются тонкие лирические
наблюдения – прекрасно написанные, невероятно душевные, в чем-то грустные и
болезненные, но безусловно талантливые. Причем в первой половине книги их
больше, поэтому незаметно втягиваешься: «Есть великая несправедливость в том,
что дети редко помнят родителей молодыми и сильными; обычно в память
впечатываются уже зрелые их годы, да и то – рваньем и обломками. Запах папиных
сигарет и свитер с прилипшим листом брусники. Мамины мягкие руки и сумка,
которую она подпирает коленом в поисках бумажника. Движения и голоса. Смех и
гитара на кухне, когда полагается спать. Из всех этих обрезков Дане все никак
не удавалось собрать целых людей, и поэтому на студенческих фото родители
казались ему немного ненастоящими и чужими». Вообще вся линия про стареющих
родителей, страх смерти – своей или родных, о переживании скорби и чувстве вины
(я тут пытаюсь без спойлеров) написана более живо, ярко, ей отчетливо
сопереживаешь и думаешь – как же тонко, как точно, как грустно. Но этого так
мало.
Эти яркие пятна немного оживляют на самом деле серый и,
извините, «задротский» поток лекций на самые разные темы – читателю объясняют
сначала одну сложную тему, потом другую, словно ходишь по университетским
аудиториям, да и диалоги героев чаще всего сводятся к этому же – длинные
объяснения важных для понимания сюжета явлений, философские размышления на тему
и так далее, далее, далее – много страниц подряд. Редкие художественные
всплески немного помогают, но... Да, я поняла, что мы тут обсуждаем Важный
Этический Вопрос, который уже вглядывается в нас из технологического будущего,
но как же скуууучно.
И это очень жаль, потому что живое тут тоже есть, но оно словно
пролезло случайно – общая «сделанность», закругленность, герметичность сюжета и
бесконечные лекции убивают это живое на корню. А могло бы круто получиться,
если бы всю историю рассказали так, как течет рваная, странная, нелепая,
красочная жизнь. Художественного слова в этой истории очень не хватает.
Комментарии
Отправить комментарий