Оливия Лэнг «Путешествие к источнику эха, или Почему писатели пьют»

Британка Оливия Лэнг написала не очень много книг, а художественную и вовсе только одну. Я пока ничего больше не читала, хотя заинтересована, а эту книгу выбрала из-за подзаголовка: известно же, что писатели, особенно великие, почти все пьют, и это явно как-то связано с писательством.

Открывая книгу, я предвкушала крепкий нонфикшн, который выстроит давно интуитивно подмеченную связь между прозой высокого напряжения и тягой к алкоголю, сигаретам, наркотикам и прочему. Хотя бы про алкоголь и творчество, конечно, хотелось. Кое-что от этой книги я получила, но немного не то, чего ожидала. Я могла бы опять порыдать о том, что авторы как будто специально пишут вместо хорошей публицистики не пойми что, но тут явно не тривиальный случай.

Книга – помесь личных впечатлений Оливии от поездки по США, в которую она подалась, чтобы лично посетить места пьяных и творческих подвигов нескольких выбранных ею писателей, анализа творчества этих писателей, посвящения в детали их биографии с акцентом, конечно, на алкоголизм, и довольно интересными экскурсами в научную сферу, изучающую пагубную привычку. Все эти части написаны совершенно по-разному – в разном стиле, разным языком – но свалены в кучу и тщательно перемешаны. Для своего исследования она выбрала шестерых: Тенесси Уильямса, Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, Эрнеста Хэмингуэя, Джона Чивера, а также куда менее известных русскому читателю Джона Берримена и Реймонда Карвера. Только Америка и только ХХ век, но в целом такое сужение понятно – тема обширная, и правильно было бы остановиться на нескольких личностях одной национальности и эпохи.

И все же это не исследование, не попытка установить какие-то связи, не анализ и не последовательный рассказ. Это хаотичное, окрашенное личными впечатлениями и опытом, полностью лишенное структуры эссе. Признаться, я уже читала такие книги у западных публицистов. Например, Марья Миллс попыталась написать книгу о Харпер Ли, но у нее получилась книга о том, как Марья Миллс пишет книгу о Харпер Ли. Или вот Франсуа-Анри Дезерабль попытался расследовать, жил ли на самом деле прототип господина Пекельного из романа Ромена Гари «Обещание на рассвете», но тоже написал о том, как он путешествовал, что съел, о чем подумал и все такое. Еще одно произведение в таком роде – биография Альберта Геринга, брата того самого Геринга, написанная австралийцем Уильямом Гастингсом Берком. И там тоже львиную долю книги занимают рассказы о том, как Берк куда-то приехал, с кем-то познакомился и поужинал в кабаке. Может быть, это такой тренд. Попытка привязать свою – кровную, современную – жизнь к объекту исследования, чтобы показать, что все мы, в общем-то люди. А может, закрадывается уже не в первый раз подозрение, авторам не хватало настоящего материала для книжного объема, и страницы пришлось чем-то заполнять.

Но вернемся к Оливии Лэнг. Много раз мне хотелось мысленно сказать ей: «Оливия, выйди и зайди нормально!» Было так обидно за эту тему, хоть садись и пиши заново сама.

Больше всего вопросов вызывает интимно-лирическая линия, к которой относятся дневниковые заметки Оливии о том, о сем, о поездке. Местами это красиво и тонко написано – почему меня и заинтересовала писательница, закинув в мою душу крючочек, не почитать ли у нее что-нибудь еще, желательно художественное. Местами это просто личные заметки, не только не имеющие отношения к предмету разговора, но и попросту неинтересные: «Пробыв неделю в Новом Орлеане, я запихнула купальный костюм и немного одежды в холщовую сумку и заказала такси в аэропорт», – и это может продолжаться страницами. Писательница упоминает, что тоже выросла в доме с пьющей персоной, почему ее и интересует эта тема, и даже позволяет себе подробный рассказ о проблемах своей семьи.

Что касается предмета, названного в заглавии, – Лэнг словно не определилась заранее, хочет ли она обсудить пьянство конкретных выбранных ею людей (почти безотносительно того, что они писатели) или тему алкоголя в их произведениях? Но ведь вопрос поставлен куда интереснее: почему писатели пьют? То есть как собственно пьянство связано с писательством? Писателей тянет выпить в силу склада характера и нервозной деятельности? Или склонные к алкоголизму люди чаще становятся писателями? Мне не хватило логических связей и анализа. Все очень поверхностно и скачкообразно. Она переносится от Тенесси Уильямса к Джону Чиверу и обратно, вклинивает внезапный рассказ про Хэма с Фицджеральдом, а потом вдруг три страницы рассказывает, о чем разговаривали ее попутчики в поезде. Стыки этих кусков – легких, прозрачных, бестревожных личных впечатлений и биографических ужасов писателей-алкоголиков – вызывают неловкое чувство, как от эпизода из «Трех мушкетеров»: «Галантерейщик и кардинал спасут Францию!» Если это прием для контраста, то я им не прониклась.

Иногда Лэнг как будто собирается с мыслями и выдает все-таки ценные наблюдения: «Думаю, есть скрытая связь между этими двумя типами поведения, писательством и пьянством, и в обоих случаях присутствует чувство, что нечто ценное развалилось на части, и желание воссоздать эту ценность — "примириться с несчастьями и придать им форму", по выражению Чивера, — и в то же время отрицать, что нечто подобное вообще было». Редко, но метко. Очень хорош анализ рассказа Джона Чивера «Пловец» в разрезе не только его алкогольной зависимости, но и тех повреждений, которые нанесло ему многолетнее пьянство. И очень похожа на то, чего я ждала от книги, глава о Джоне Берримене, имя которого я, к стыду своему, не знала до этого. Глава о блестящем поэте, жизнь которого складывалась идеально, но потом начала рушиться по всем фронтам, постепенное погружение на дно, саморазрушение, одиночество, депрессия и алкоголизм, слишком чувствительная кожа, натянутые нервы – при внешнем благополучии и успехе, определенно удалась Оливии Лэнг.

Исподволь Лэнг затрагивает еще одну важную тему, связанную с писательством и пагубными привычками – сложное детство: «Между детскими впечатлениями, алкоголем и писательством существуют тройственные отношения», и далее: «Тем не менее я задумалась, не исходит ли неистовство этого пламени из ощущения ребенка, что тихая, вежливая война между его родителями маскирует страшный накал, от которого самые прочные вещи распадаются на части». Она приводит результаты исследования, подтвердившего связь между травматичным детством и тягой к саморазрушению и зависимостям, и задается вопросом: «Если этот вечный голод — нехватку любви, пищи, безопасности — вы проносите в себе через детство и юность, что вы станете делать потом? Наверное, будете утолять его чем придется, чтобы отодвинуть ужасное, уничтожающее чувство расчленения, распада, утраты цельности своего я».

В целом права переводчица книги Елена Березина, сказавшая в послесловии: «Едва ли в этой книге следует искать универсальный рецепт избавления от зависимости. И едва ли саму Лэнг можно назвать гением упаковки. Но несомненно, что читатель, кем бы он ни был, найдет в этом мозаичном тексте ценные (а может, и бесценные) для себя страницы». Текст хаотичен и напоминает желе, но что-то в нем есть. Не могу так же яростно отвергнуть эту книгу, как, скажем, откровенную халтуру Марьи Миллс. Все-таки, возможно, это будущее нонфикшна, с которым тоже пока не могу примириться.

P.S. Один из самых классных моментов в книге – ее название, потому что «путешествие к источнику эха» означает вовсе не тернистый путь писателя к вдохновению, а прогулку к домашнему бару, где у американцев частенько хранился популярный бурбон Echo Spring :)