С Таней Замировской и ее текстами я познакомилась почти одновременно, но с Таней все-таки раньше. Мы обе участвовали в семинаре прозы Анатолия Курчаткина и Евгения Попова, который проходил в ЦДЛ в 2009 году. Я не всех успела прочитать заранее, и Танины тексты читала прямо перед обсуждением, поэтому уже знала, что их написала хрупкая тонкая блондинка со складочками у губ, моя одногодка. Ее присутствие меня вдохновило, мы были очень похожи: смело, обладая внешностью вроде нашей с Таней, вообще идти в писатели. Мы обе выглядели лет на десять младше (а нам обеим не было тридцати), знаете, такие несерьезные барышни, которым состоявшиеся писатели-мужчины любят снисходительно сообщить: «Вот выйдете замуж, родите детей и бросите эту ерунду».
Танины тексты меня удивили своей парадоксальностью и миниатюрностью (это были рассказы на полстранички-страничку, в которых происходило что-то совершенно необъяснимое, вроде градусника, истекающего кровью), и в тот момент мне показалось, что это такой Хармс ради Хармса. Я не увидела в них ни смысла, ни сверхзадачи: словно тебе пересказали чужой кошмарный сон, которому ты, как ни старайся, не найдешь объяснения. Сон, как правило, имеет значение только для того, кто его увидел. Поэтому когда у Тани в скором времени вышла первая книга рассказов, в их числе те, которые обсуждались на семинаре, я ее так и не прочла. Зато лично Таня была мне очень симпатична, и я подсела на ее «Живой журнал» – это потрясающее ментальное путешествие: своими постами она буквально создает новую реальность на основе пережитых и осознанных, прочувствованных ею событий. Ее дневник – это очень крутой создающийся в режиме реального времени бесконечный текст. Сейчас она ведет еще и телеграм-канал: https://t.me/lightmycire
Потом Таня переехала в США, и вскоре у нее вышла еще одна книга, которую я тоже не стала читать, уже не помню почему. Но вот третью, вышедшую в прошлом году, наконец прочла.
В «Земле случайных чисел» собраны рассказы, в которых причудливо переплетены реальность, сновидения, воспоминания, а отправной точкой становится личное восприятие, интуиция, эмпатия героя, а не объективная действительность. Многие рассказы сильно напоминают художественный мир Хулио Кортасара, в котором чувства могут конкретизироваться вплоть до превращения в предметы или животных, а восприятие себя и мира в момент сложных переживаний способно повлиять на окружающее таким образом, что и оно становится абсурдным, нелепым, странным и невыносимым. Но Замировская – не Кортасар, у нее совершенно свой неповторимый почерк и видение, хотя в рассказах всех понемногу: Набокова, Кафки, Брэдбери, Стивена Кинга, причем порой встречаешь прямые отсылки к тому или иному произведению. Создавая запутанные сюжеты, в которых не до конца ясно, что реально, а что происходит в воображении/памяти/подсознании героя, Замировская ставит сложнейшие вопросы коммуникации и отношений. Как нам понять друг друга, если мы настолько разные? Как мы можем кого-то любить, если не любим даже самих себя? Действительно это любовь и дружба или эгоистичное желание быть рядом, пока совпадают интересы и просто кто-то нужен рядом? Реально ли пережить потерю близкого, сохранив в целости собственную личность?
Эти рассказы почти идеальны: великолепный язык, неожиданные повороты, сложнейшая сверхзадача (да, теперь она есть!). Красивые образы: «Предчувствие игры в волка превращало пространство в осенний сад: полупрозрачные паучки поплыли по кухне, как тканые сном фрегатики, повалил кулем из духовки тяжелый хризантемовый смрад, повеяло вечным дачным закатом», аллитерация: «Воспоминание о болезни, впрочем, превратилось в плавучий хлам, колокольный храм за холмом, полусон и морок» и безошибочный психологизм: «…пока Саша не просыпалась кошачьим розовым комочком сладкого беспамятства, не потягивалась всей былой, гордой и веселой Сашей и не вспоминала вдруг целиком и разом – будто стальной занавес рухнул, подломив все ее сонно потрескивающие птичьи косточки, – что жизнь ее тоже рухнула вся целиком. И тут же принималась отчаянно, горько плакать: как же так, сколько еще лет так просыпаться, когда первые мгновения ты счастлива, будто в детстве, а потом вдруг вспоминаешь всю свою биографию разом и понимаешь, что все, счастья не будет никогда, вот бы все забыть сразу и целиком». Точные наблюдения: «Вся боль ада этого мира – она от памяти, нет памяти – это уже рай, а когда памяти так невыносимо много, а жизнь уже не происходит и время остановилось, то это, несомненно, ад» и пугающее описание повседневной (не)жизни: «Забыл все, забыл. Не жил тогда. Просто не жил. Приходил откуда-то, что-то ел, ложился куда-то, потом смотрел что-то, телевизор. Не помню, что именно смотрел, просто телевизор».
И вот тут внутри меня происходит конфликт критика с «обыкновенным читателем». Критик в восторге от совершенства и красоты этих текстов, а читателю ужасно тяжело. Сборник небольшой, рассказы комфортной длины, но мне буквально приходилось уговаривать себя снова открыть эту книгу и продолжить чтение. Как читатель, я не до конца понимаю, что мне эти тексты дают, зачем я их читаю. Я им не верю.
Абсурдность и парадоксальность текстов того же Кортасара оправданы тем, что читатель вдруг может увидеть себя и мир в совершенно неожиданном ракурсе. Мне после некоторых его рассказов становилось тяжело дышать, настолько новым становилось все вокруг. Рассказы Замировской на меня так не действуют. В них встречаются очень красивые, сложные, сильные образы, меня часто захватывает сюжет (и так же часто обламывает концовка), но ни разу после очередного рассказа я не замерла в ужасе, удивлении, восхищении.
Почему дневниковые записи Татьяны – живые и трогающие, а рассказам как будто чего-то не хватает? Создавая рассказ, опираясь на реальный опыт, по-настоящему пережитые сложные, пугающие, выбивающие из колеи эмоции, Замировская как бы выключает себя, свою личность, из повествования. А заодно обобщает некоторое количество жизненного абсурда в абсурд художественный, получая, с одной стороны, кумулятивный эффект (абсурд переходит в безумие и почти бред), с другой – удаляя из ситуации ее причину, корни, первоистоки. И читателю остается только догадываться, как он сюда попал и что все это значит. Я, как читатель, вижу, что эти тексты написаны, созданы, старательно сконструированы, но в них так и не появилась собственная жизнь. Для того чтобы по-настоящему почувствовать весь ужас зыбкой, ускользающей, ненадежной реальности, которую пытается передать Татьяна, не хватает мощности подключения.
Хотя, повторюсь, тексты Замировской мастерски написаны, они роскошные, поэтичные и цельные. И некоторые (несмотря на все «но») мне очень понравились: «Мистер Светлая Сторона» о невзаимной любви и разбитом сердце, «Скажи "война"» о расщеплении личности (о случае вроде нашумевшей истории Билли Миллигана), «Тибетская книга полумертвых» о природе памяти и воспоминаний, очень своеобразный рассказ о пересадке души (но снова со слабой концовкой) «Золотые окна в доме напротив».
Танины тексты меня удивили своей парадоксальностью и миниатюрностью (это были рассказы на полстранички-страничку, в которых происходило что-то совершенно необъяснимое, вроде градусника, истекающего кровью), и в тот момент мне показалось, что это такой Хармс ради Хармса. Я не увидела в них ни смысла, ни сверхзадачи: словно тебе пересказали чужой кошмарный сон, которому ты, как ни старайся, не найдешь объяснения. Сон, как правило, имеет значение только для того, кто его увидел. Поэтому когда у Тани в скором времени вышла первая книга рассказов, в их числе те, которые обсуждались на семинаре, я ее так и не прочла. Зато лично Таня была мне очень симпатична, и я подсела на ее «Живой журнал» – это потрясающее ментальное путешествие: своими постами она буквально создает новую реальность на основе пережитых и осознанных, прочувствованных ею событий. Ее дневник – это очень крутой создающийся в режиме реального времени бесконечный текст. Сейчас она ведет еще и телеграм-канал: https://t.me/lightmycire
Потом Таня переехала в США, и вскоре у нее вышла еще одна книга, которую я тоже не стала читать, уже не помню почему. Но вот третью, вышедшую в прошлом году, наконец прочла.
В «Земле случайных чисел» собраны рассказы, в которых причудливо переплетены реальность, сновидения, воспоминания, а отправной точкой становится личное восприятие, интуиция, эмпатия героя, а не объективная действительность. Многие рассказы сильно напоминают художественный мир Хулио Кортасара, в котором чувства могут конкретизироваться вплоть до превращения в предметы или животных, а восприятие себя и мира в момент сложных переживаний способно повлиять на окружающее таким образом, что и оно становится абсурдным, нелепым, странным и невыносимым. Но Замировская – не Кортасар, у нее совершенно свой неповторимый почерк и видение, хотя в рассказах всех понемногу: Набокова, Кафки, Брэдбери, Стивена Кинга, причем порой встречаешь прямые отсылки к тому или иному произведению. Создавая запутанные сюжеты, в которых не до конца ясно, что реально, а что происходит в воображении/памяти/подсознании героя, Замировская ставит сложнейшие вопросы коммуникации и отношений. Как нам понять друг друга, если мы настолько разные? Как мы можем кого-то любить, если не любим даже самих себя? Действительно это любовь и дружба или эгоистичное желание быть рядом, пока совпадают интересы и просто кто-то нужен рядом? Реально ли пережить потерю близкого, сохранив в целости собственную личность?
Эти рассказы почти идеальны: великолепный язык, неожиданные повороты, сложнейшая сверхзадача (да, теперь она есть!). Красивые образы: «Предчувствие игры в волка превращало пространство в осенний сад: полупрозрачные паучки поплыли по кухне, как тканые сном фрегатики, повалил кулем из духовки тяжелый хризантемовый смрад, повеяло вечным дачным закатом», аллитерация: «Воспоминание о болезни, впрочем, превратилось в плавучий хлам, колокольный храм за холмом, полусон и морок» и безошибочный психологизм: «…пока Саша не просыпалась кошачьим розовым комочком сладкого беспамятства, не потягивалась всей былой, гордой и веселой Сашей и не вспоминала вдруг целиком и разом – будто стальной занавес рухнул, подломив все ее сонно потрескивающие птичьи косточки, – что жизнь ее тоже рухнула вся целиком. И тут же принималась отчаянно, горько плакать: как же так, сколько еще лет так просыпаться, когда первые мгновения ты счастлива, будто в детстве, а потом вдруг вспоминаешь всю свою биографию разом и понимаешь, что все, счастья не будет никогда, вот бы все забыть сразу и целиком». Точные наблюдения: «Вся боль ада этого мира – она от памяти, нет памяти – это уже рай, а когда памяти так невыносимо много, а жизнь уже не происходит и время остановилось, то это, несомненно, ад» и пугающее описание повседневной (не)жизни: «Забыл все, забыл. Не жил тогда. Просто не жил. Приходил откуда-то, что-то ел, ложился куда-то, потом смотрел что-то, телевизор. Не помню, что именно смотрел, просто телевизор».
И вот тут внутри меня происходит конфликт критика с «обыкновенным читателем». Критик в восторге от совершенства и красоты этих текстов, а читателю ужасно тяжело. Сборник небольшой, рассказы комфортной длины, но мне буквально приходилось уговаривать себя снова открыть эту книгу и продолжить чтение. Как читатель, я не до конца понимаю, что мне эти тексты дают, зачем я их читаю. Я им не верю.
Абсурдность и парадоксальность текстов того же Кортасара оправданы тем, что читатель вдруг может увидеть себя и мир в совершенно неожиданном ракурсе. Мне после некоторых его рассказов становилось тяжело дышать, настолько новым становилось все вокруг. Рассказы Замировской на меня так не действуют. В них встречаются очень красивые, сложные, сильные образы, меня часто захватывает сюжет (и так же часто обламывает концовка), но ни разу после очередного рассказа я не замерла в ужасе, удивлении, восхищении.
Фото: Александр tarantino Жданович (syg.ma)
Почему дневниковые записи Татьяны – живые и трогающие, а рассказам как будто чего-то не хватает? Создавая рассказ, опираясь на реальный опыт, по-настоящему пережитые сложные, пугающие, выбивающие из колеи эмоции, Замировская как бы выключает себя, свою личность, из повествования. А заодно обобщает некоторое количество жизненного абсурда в абсурд художественный, получая, с одной стороны, кумулятивный эффект (абсурд переходит в безумие и почти бред), с другой – удаляя из ситуации ее причину, корни, первоистоки. И читателю остается только догадываться, как он сюда попал и что все это значит. Я, как читатель, вижу, что эти тексты написаны, созданы, старательно сконструированы, но в них так и не появилась собственная жизнь. Для того чтобы по-настоящему почувствовать весь ужас зыбкой, ускользающей, ненадежной реальности, которую пытается передать Татьяна, не хватает мощности подключения.
Хотя, повторюсь, тексты Замировской мастерски написаны, они роскошные, поэтичные и цельные. И некоторые (несмотря на все «но») мне очень понравились: «Мистер Светлая Сторона» о невзаимной любви и разбитом сердце, «Скажи "война"» о расщеплении личности (о случае вроде нашумевшей истории Билли Миллигана), «Тибетская книга полумертвых» о природе памяти и воспоминаний, очень своеобразный рассказ о пересадке души (но снова со слабой концовкой) «Золотые окна в доме напротив».
Комментарии
Отправить комментарий